russian  norwegian  suomen  ukrainian  polska  latvian  belarus  france  Great Britain  sweden 


ПАРТНЕРЫ


Комитет по физической культуре, спорту и туризму Мурманской области





ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПАРТНЕРЫ





 

АРКТИК ТРОФИ 97


«Братья по Арктике»

Наших корреспондентов Андрея Гришковца и Андрея Каменева пригласили на ралли-рейд-экспидицию «Арктик Трофи 97». В сентябре они единственные из московских журналистов стартовали из Мурманска, собираясь проехать с экипажами 1200 километров по бездорожью заполярья.

Вот их отчет. Special report.


Ралли-рейд-экспедицию «Арктик трофи» придумал 35-летний Евгений Ведерников. Четыре года назад. Причем сразу оговорюсь, что он не профессиональный путешественник и не профессиональный автомобилист. Он менеджер в государственной телекомпании «Мурман». И просто фанатик стиля жизни, который называется off-road.

Один, на старом УАЗе, Ведерников искал в лесах маршруты, забирался в горы и на море, представляя себе, как здесь понравится людям, которых он позовет в экспедицию, призванную утереть нос всем внедорожным проектам. И в 1994 году в первый рейд пошла группа таких же фанатиков, которые считают, что две машины, помогая друг другу, могут пройти где угодно. В ней были: один мотоцикл, один УАЗ (на нем ехал сам Ведерников), одна «как бы «Тойота» (как говорят сами организаторы) и «как бы грузовик». Как бы — это потому, что «Тойота» была в стандартной комплектации, а грузовик вообще был заднеприводный, ГАЗ-3307. В устах организаторов «трофи» слова «стандартной комплектации», а тем более «заднеприводный» звучат как «юродивый». Когда я прошел первый этап ралли, то понял, что на самом деле это чистая правда. Машине, не подготовленной специально, там просто нечего делать. Впрочем, в первый раз рейд проходил только три дня, и никто особо «не закидывался». Больше ездили, нарабатывали маршрут, отрабатывали принципы организации экспедиции.

В результате получилась действительно ни на что не похожая трасса, по сложности не уступающая, а где-то даже превосходящая ту же самую «Кэмел трофи», например. И хорошо организованная. Подача топлива, еда — все вовремя.

«Может быть, мы даже немножко перегибаем со сложностью трассы, — говорит сегодня Ведерников. — Но искусственных трудностей не создаем. Просто едем из точки А в точку Б».

Все же «просто едем» сказать нельзя. До конца этапа нужно не только доехать (что само по себе сложно), но и показать приличное время. В классе внедорожников и грузовиков существует спортивный зачет «на время», а в классе мотоциклистов присуждается звание «лучший мотоциклист» путем голосования участвующих в этой группе. Так называемый «гамбургский счет». Причем в группе машин штрафные очки начисляются за все — за опоздание на старт, за опоздание на финиш (исходя из лучшего времени), создание препятствий и отказа уступить дорогу догнавшему тебя, за выход из колонны или отъезд из лагеря. И самое страшное — сход со спецучастка. За зло штраф в 10 раз больший, чем за любое другое нарушение.

И вот уже четвертый год сумасшедший народ приезжает в Мурманск, чтобы забраться в самое большое дерьмо, которое может быть в Заполярье, и 9 суток подряд, на протяжении 1200 километров, выдирать себя и свою машину из болот, грязи, воды и камней.

Я не стал задавать им глупых вопросов типа «А зачем вы сюда приехали?». Я сел в машину и отправился с ними в ралли-рейд-экспедицию Арктик Трофи. И все понял.

Они едут туда для того, чтобы проверить свое мастерство водителя класс штурмана и механника. Чтобы проверить надежность своими руками доведенного до ума автомобиля. Чтобы почувствовать себя настоящими мужчинами, способными подать руку попавшим в беду. Это реальный риск и реальная опасность для жизни. Это вечная потребность человека доказать себе, что ты можешь идти, шаг за шагом приближаясь к цели. И достигнуть ее. Финны, второй раз приезжающие на «Арктик Трофи», выучили по-русски одну фразу; «Давай, давай, вперед!»

Они едут для того, чтобы увидеть красоту русского Севера, которую Бог сотворил, чтобы дать понять человеку, что на самом деле он не хозяин Земли, а мелкая тварь Ее, которая в лучшем случае может раскинуть руки и обнять эту природу, а не пытаться ее завоевывать.

Они едут туда, чтобы увидеть снежные шапки Хибин и пить воду из горной речки, и искупаться в этой речке утром, на пронизывающем ветру, дыша ровно и полной грудью. Ты выходишь из воды и понимаешь, что горы отдали часть себя, смыли грязь твоей лжи, неурядиц, плохих воспоминаний.

Они едут туда, чтобы зацепить краем колеса гладь чистейших озер, в которых рыбу можно ловить обычной вилкой. Чтобы встать лицом к мрачному и величественному Белому морю и кричать в полный голос дурацкие слова, потому что сознание отключается в этот момент.

Они едут туда, чтобы увидеть шмеля, отчаянно атакующего твой яркий костюм и не понимающего, отчего на нем нет сладкой пыльцы. Чтобы отойти от бивуака на 50 метров и за 15 минут набрать полный пакет грибов, и лечь на мох, и есть восхитительную кисло-сладкую бруснику, которую аборигены собирают совками.

Я уверен, что все это надо увидеть и испытать каждому. И риск — он гармоничной краской ложится в эту картину. Ты почему-то перестаешь бояться. Наверное, потому, что слишком увлечен борьбой.

Я ВКЛЮЧИЛСЯ В ЭТОТ РИТМ. Только краем сознания замечая, что если мы сейчас «сядем» вот здесь, то можно самому и не выбраться, как Саша Дерюгин прошлом году. Он четверо суток торчал на болоте, сломав о проклятый камень задний мост. Четверо суток кормил собою гнуса, пока не пришли спасатели и не помогли заменить мост, вывесив машину на сооруженные из деревьев вышке. Теперь боле то называется «им. А. Дерюина», в назидание потомкам.

Там вообще много мест можно назвать в честь каких-нибудь событий. На второй день длин спецучастка была 56 километров. Мы шли 15 часов. Одно из болот я бы назвал «Хитрым». В «легенде» оно было указано как «пятая категория сложности». Там сели все. А «Хитрое» — потому что его не видно. Едешь себе по лесу и вдруг замечаешь впереди на полянке скопление машин, которые стартовали раньше тебя. Сидят. Даже всепроходимый ГАЗ-66 закопался по самую кабину и повавалил вокруг все деревья, пытаясь выдернуть себя лебедкой. Но, помогая друг другу, матерясь и проваливаясь по пояс в зловонную жижу, все вышли. И когда ты минуешь трясину или пройдешь сложный брод, то твой экипаж кажется ближе чем родственники.

Все. Я больше не буду рассказывать. На следующий год поезжайте сами.

P.S. Перед моим возвращением пропал мотоциклист. Когда я уезжал, его еще не нашли.


В этом году было 27 экипажей из России, Финляндии, Норвегии и Голландии. За рулем всех — не профессионалы, в привычном понимании этого слова. Просто люди, на бездорожье, отлично разбирающиеся в своих машинах.

Практически все автомобили специально подготовлены участниками: увеличен дорожный просвет, стоит тридцать пятая или тридцать шестая резина, лебедки, защита всего, что можно защитить. Но всех переплюнули финны. Они пришли на трех машинах Rover. Кроме них пришли две «технички» Unimog, полностью забитые обеспечением: запасные части автомобилей, генератор, сварка, осветительная мачта с галогенными фонарями, большая натовская палатка. В результате их палаточный лагерь выглядел, как сельский клуб во время празднования годовщины Октябрьской революции.

Среди русских же отличился питерец Анатолий Викторов. Он пришел на УАЗе, от которого остался только кузов. Двигатель GM Vortec объемом 4,3 литра и мощностью 223 лошадиные силы вынуждает заменить стандартный спидометр — его просто не хватает. Трансмиссия — тоже американская. Подвесная, со сдвоенными амортизаторами впереди и усиленными сзади. Восьмитонная лебедка. Американская резина и диски. Ураган.

На самом деле Викторов — дилер УАЗа и собирается продавать подобных «зверей», как только пройдет сертификацию. А пока приехал испытать машину. Но он — единственный, кто приехал целью: «и по делу тоже». Все остальные — только для себя. И народ-то в общем небедный. В основном бизнесмены да высокооплачиваемые служащие. Хозяин строительной фирмы, производитель одежды, торговец продуктами, переводчица в качестве штурмана...

Женщин, кстати, было две. Одна — уже упомянутая переводчица, очень спортивная и подтянутая петербурженка Света Зайцева. Другая, Наташа, просто жена одного из гонщиков, тоже петербурженка и тоже штурман. Оказывается, такие семьи еще существуют.

«Автопилот», октябрь 1997г.

вернуться к оглавлению

 

 


  


[an error occurred while processing this directive]